Суд, пожар и немного магии: как глава Тяжинского округа искал виноватых и не нашёл даже сухой травы Вчера слушал судебное заседание по делу о пожарах в Тяжинском округе. Свидетель — глава муниципалитета Серебров. Должен был прояснить картину. Вместо этого устроил театр одного актёра с элементами философского стендапа. Коротко о главном (спойлер: никто не виноват) Сначала свидетель бодро подтвердил показания, данные им на следствии: «Считаю, что в содеянном виноваты все: Я, Погорелко, Новиков и начальники территориальных отделов. Мы выполняли работы, однако не так качественно и своевременно». Красиво, чётко, по делу. А потом, когда начались вопросы защиты, внезапно выяснилось: Показания на следствии? «Складно там всё прописано, прямо как будто я это рассказывал». И добавил про стресс и усталость. Кто должен был контролировать? «Понадеялся на заместителя». Который, к слову, только устроился на работу за 2 месяца до этого. Почему не выполнили? «Мы пытались, но не смогли». «Ветра были больше 25 м/с, никакая опашка бы не спасла». А сухая растительность? Экспертиза, оказывается, её не нашла. «Она и не стоит, она лежит на земле, и ты не можешь понять, какой она высоты». Любимые приёмы оратора Приём №1: «Я всего лишь человек» «Бегло прочитал протокол... надеялся, что всё правильно написано». «Стрессовая ситуация». «Ночь была, допрос в 22:30». Приём №2: «Денег нет, но вы держитесь» Бюджет — 900 млн, дотационность — 96-98%. «Хочется вот столько, а будет вот столько». Мы «вечные попрошайки», а должность — это «попрошайничать». При этом на прямой вопрос об ограничениях по финансированию отвечает туманно. А в протоколе следствия значится дословно: «Денежными средствами для выполнения первоочередных противопожарных мероприятий я не ограничивал Погорелко и Новикова. Я мог выделить столько денежных средств, сколько было нужно». Приём №3: «А вы смогли бы?» «Роман Николаевич, вы знали, что будет в июле двадцать первого года? Можете сейчас вспомнить?» Вопрос от главы к подсудимому. Уровень риторики — Что? Где? Когда? Отдельный блок: уборка травы и снос домов Вопрос: - Когда убирают сухую растительность? Серебров выдал: - Весной уже невозможно. - Её и летом невозможно в таких масштабах убрать. А снос заброшенных домов — это «до года, до двух», потому что сначала надо найти собственника, а он появляется, когда дело доходит до компенсации: «все пришли и нашлись». То есть полгода дом стоит, трава растёт, пожарная безопасность — в режиме ожидания. А виноват ветер. Кульминация: откуда берутся деньги Отдельный спектакль — про бюджет. Оказывается, чтобы получить дотации: - нужно дождаться «отмашки» из области; - собрать паспорта и доказать каждую цифру; - подождать, пока «все районы не сдадут»; - получить не то, что просил: «ты спросил 400, получил 200»; - выбрать — что первоочередное, а что «ещё подождёт». И всё это — живая работа, устные доклады, «мы же команда». А письменные докладные были? Зачем? «...цепляться за запятые». Итог заседания Судья спросила: какие показания правдивые — те, что на следствии, или те, что сейчас? Свидетель ответил: «Сейчас». Прокурор уточнил: «То есть на следствии вы говорили ложные показания?» Ответ: «Нет». Судья прочитала протокол допроса, где чёрным по белому: «По состоянию на 14 апреля 2022 года установленные противопожарные мероприятия выполнены не были». А в суде вдруг оказалось, что «полная работа велась», «опашка была 4-5-6 мая», «я выезжал и подтверждал данную работу». Мораль: когда нечем крыть, начинай говорить про «живую работу», «узкие рамки бюджета» и «штормовой ветер». И обязательно добавь про то, что «хозяйка ждёт гостей и моет крыльцо». Зрители любят философию. А суд, наверное, продолжит разбираться, где правда — в ночном протоколе с подписью «бегло прочитал» или в утреннем монологе про то, что «трава придавлена снегом и её не видать». P.S. Отдельное спасибо за фразу: «Роман Николаевич точно корову от быка мог отличить».